Главная
Биография
Библиотека
Случайный анекдот

Алексеев Эдуард Иванович

Сайт писателя




Алексеев Эдуард Иванович - ДЕРЕВЕНСКИЙ КОТ.


    У хозяйки дома - в деревеньке, куда я приезжал на время летних отпусков! - жил кот. Пришлый кот. Я помню, когда он появился в ее доме впервые. Это было уже под осень. Он пришел откуда-то со стороны леса, с голых полей, - голодный, подранный, весь в репьях, почти дикий.
    Как потом оказалось, это был кот одного из хозяев в соседней - километров за пять! - деревне. Но хозяин умер, да и вся деревня уже доживала свой век: молодежи не было, а старики помирали один за другим; так что подкармливать кота было не кому. А кому было, тот гнал его прочь - год выдался голодный, еды не хватало; и кот ушел в лес и жил там, сам добывая себе пропитание, пока совсем уж не отощал и не отчаялся. Вот тогда-то и забрел в нашу деревню. Первые дни прятался в пустых сараях, выходил оттуда утром и смотрел издалека, как хозяйки доят коров - смотрел жадными глазами из кустов в сторону жилых подворьев, а приближаться боялся.
    Я принес ему кусочек мяса из супа - он подождал, когда я отойду подальше, и только тогда подбежал, быстро схватил его и, давясь и кашляя, проглотил, почти не разжевывая.
    С неделю или больше, он не подходил к нам близко, и каждый раз, когда мы выносили ему поесть, ждал, когда отойдем, и только после этого подбегал к еде, хватал то, что мы ему клали - и убегал с "добычей" прочь, на безопасное расстояние. Видимо, его не жаловали в чужих дворах: отгоняли тем, что подвернется под руку - камнем или палкой. Оттого и боялся.
    Это был крупный кот. Башка у него была побольше, чем у других котов и кошек в нашей деревне - большая, круглая, с прижатыми, как у рыси, ушами. Здоровый был кот. Потому, наверное, и выжил в лесу. Но он был уже немолодой: зубы сточены - и когда мяукал, видно было, что некоторых не хватало. Я подкормил его раз, другой, и постепенно он начал выделять меня среди людей, которые жили в деревне. Но с рук еду долго еще не брал - я кидал издалека кусочек хлеба или чего-то еще, а он все равно ждал, пока я отойду в сторону.
    Хозяйка дома утром и вечером выносила ему на крыльцо блюдечко с молоком - он выпивал его, когда она закрывала за собою дверь. На соседских кошек и котов он внимание не обращал, даже в их сторону не смотрел, когда они подходили близко. И те тоже не трогали его: слишком он был большой для них и страшный.
    Аппетит у пришлого кота оказался подстать ему - прямо-таки зверский. Сколько бы я не выносил еды, он сжирал все дочиста, но и наевшись, все равно мяукал, выпрашивая еще кусочек - впрок. И после мяса или рыбы, мог съесть еще и корку-другую черствого хлеба - если у меня ничего кроме хлеба к тому времени не оставалось. И при этом успевал еще вылавливать мышей в хлеву. Даже крыс драл - а крысы не каждой кошке по зубам!
    Недели через две он разрешил себя погладить. Вначале боялся, смотрел из-под руки вверх - не ударю ли? Но, почувствовав ласку, которую почти забыл, стал тереться боком о мои ноги, выгибал спину, ходил вокруг меня кругами. И скоро стал таким ласковым, что стоило хоть раз его погладить, забывал про все свои страхи и невзгоды и громко урчал, поднимал хвост трубой и терся, терся о штаны, тоже выказывая любовь и ласку.
    Мы назвали его Степкой. Хозяйка звала Степан Степановичем, а я - Степкой. Но хозяйке он гладить себя не позволял - чуть чего, сразу отходил в сторону.
    Скоро он так отожрался, что стал похож на бобра - толстого, с лоснящейся гладкой шерстью и тяжелым хвостом, который волочился за ним следом, как маленькое бревно, свалившееся одним концом с телеги. И, отожравшись, снова ушел в лес, на вольные хлеба. Я решил, что Степка ушел от нас совсем. Но нет! Через несколько дней он появился снова. Оказалось, ходил в "свою" деревню, в свой старый дом: видели его там. Наверное, решил посмотреть, не объявился ли на старом месте его прежний хозяин - мало ли чего в жизни не бывает, раз уж так все гладко пошло... Проверил - нет там никого; и снова вернулся к нам. А через какое-то время опять пропал. Так и пошло: то в лесу живет, то к нам приходит. И каждый раз, когда возвращался, приходил худой, с многочисленными следами от ран и болячек: то морда раскарябана - дрался с кем-то; то на спине клока шерсти нет - следы чьих-то когтей; или хвост ободран - едва, видно, убежал от кого-то. Конечно, непросто в лесу жить и там пропитание искать...
    В тот год я рано уехал к себе в город. А возвратился в деревню только весной.
    Степки в деревне не было. Хозяйка сказала, что зиму он перезимовал в хлеву - вместе с курами и коровой, - а когда начали таять снега, опять ушел в лес. А может, ушел туда, к своему старому дому - там где-нибудь поблизости и остался.
    Но в конце мая он объявился опять - грязный, худющий и, конечно, голодный. Только морда такая же круглая и здоровая. Прожил у нас Степка почти три года. И стал совсем старый: когда, наевшись и отоспавшись, начинал зевать - видно было, что зубов у него во рту почти не осталось, от старости выпали или обломал в побоищах. И кусочки мяса теперь я старался резать поменьше размером - чтобы Степка мог проглотить, не очень-то их прожевывая.
    И как-то случилось, что хозяйке моей однажды подарил кто-то маленького котенка. До этого она не держала в доме кошек, и котят у соседей не брала, хотя приносили часто: не хотела, чтобы потом по столу лазали. Но котенок был такой красивый, пушистый и ласковый, что в этот раз хозяйка решила оставить его.
    Степки поблизости не было - опять где-то гулял по лугам. И так хозяйке моей понравился этот котенок, так она выхаживала его, гладила-чесала, даже и на руках носила, что и я постепенно привык к нему - и тоже брал на руки, чесал и баловал. В общем, мы так нянчили этого баловня, что когда в очередной раз на дворе появился кот Степан Степаныч, я даже растерялся: вдруг он задерет котенка! Пасть-то у Степана - как у крокодила! Хоть и без зубов. А когти - как у льва. Чуть поменьше.
    Я вынес котенка на крыльцо, подозвал Степана. Старый кот был в этот раз так подран, что на него было страшно смотреть: рваная, едва засохшая рана на шее, начисто вырванный клок шерсти вдоль спины, заскорузлый лоскут кожи сзади и голая, без шерсти, правая задняя нога - похоже было, что в этот раз Степку едва не задрала лиса.
    - Степка, - сказал я ласково. - Где ж ты болтаешься по лесам, чего не живешь здесь, в доме, тут тебе и еда, и спать не опасно - что ты носишься где-то в глуши, ведь старый уже, даже и зубов почти не осталось. Попадешься еще раз на зуб лисице - не отобьешься!
    Степка смотрел на меня снизу вверх виноватыми, жалостливыми глазами.
    Я дал по кусочку каждому - ему, и котенку. Потом по очереди погладил их - чтобы привыкали друг к другу. Старый кот оказался мудрым: сразу понял, что котенка - моего котенка! - трогать нельзя. И поэтому отворачивался, смотрел в сторону равнодушным, полусонным взглядом - и ластился ко мне, урчал, совсем как домашняя кошка. И никакой агрессии к котенку не проявлял.
    На следующий день я решил продолжить их знакомство. Каждый раз, когда кормил Степана, выносил на крыльцо и котенка - чтобы знали друг друга. Я поглаживал то одного, то другого, подсовывал кусочки мяса им под нос, опять гладил. В какой-то момент я не углядел - и котенок, съев свой кусок, стянул то, что оставалось у Степки. Я подумал, что старый мордоворот сейчас покажет нам, почем фунт лиха: ему ли, привыкшему к жестокой борьбе за каждый кусок еды, прощать такую наглость!
    - Нельзя! - громко крикнул я Степану и ударил его по носу. - Сидеть на месте!
    Степка поднял голову и посмотрел на меня - жалко и тоскливо. Как тогда - когда пришел в первый раз из леса. И, глядя в его растерянные глаза, я понял, что он почувствовало сейчас: он почувствовал, что стал здесь снова чужим. Чужим и никому ненужным. Ни в своей деревне - там, где его гнали со дворов, - ни здесь, где приютили на время...
    - Степка, ну что ты, - ласково сказал я. - Степка! Степушка!
    Он втянул голову в плечи, сжался в комок и, пятясь, отполз от меня в сторону. Я протянул к нему руку - он отполз еще дальше и, положив свою круглую морду меж лап, стал смотреть, как котенок доедает его кусок мяса. Потом встал и пошел к калитке. Подлез под нижнюю доску, вышел, прихрамывая, на нашу деревенскую улочку, и, немного постояв, поплелся в сторону поля. В сторону поля, за которым начинался лес.
    Почувствовав неладное, я выбежал на улицу.
    - Степка! - крикнул я ему вслед. - Степа!
    Он оглянулся. Глаза его в этот раз были почти бесстрастны. Это в человеческих я мог бы увидеть боль и обиду. А в кошачьих - только печаль. Только тоску и печаль - и ничего больше.
    - Степа, ну иди сюда, иди ко мне, - позвал я еще раз.
    Он отвернулся и, чуть припадая на заднюю ногу, продолжил свой путь в сторону леса. И как я не звал его снова и снова, больше уже не останавливался, пока совсем не скрылся из виду.
    И больше мы его уже никогда не видели.
    Да разве можно одному выжить в лесу? Без зубов, старому и совсем уже больному? Одному, всеми отвергнутому...
    И я с тоскою вспомнил то, что, наверное, знал всегда: нельзя отнимать последний кусок хлеба. Ни у кого. И предавать любовь. Даже, если это любовь старого деревенского кота, у которого нет дома.

Скачать другие произведения автора

1    2    3